Мы, евреи, - народ героический. Мы воевали вместе со всеми и не хуже других.


И.М.Левитаc

ПОСВЯЩАЕТСЯ: Евреям России XX века, принимавшим активное участие в боевых действиях и строительстве государства.

И ТОЛЬКО МЁРТВЫЙ МОГ ПОКИНУТЬ СТРОЙ

Шел сотый день,
сто первый,
сто второй,
под нами с ревом оседали горы,
но только почта покидала город
и только мертвый смел покинуть строй.
Григорий Поженян. Декабрь 1941 года


К началу войны Черноморский флот не имел ни одной бригады морской пехоты. Наступил август месяц, когда их начали формировать в пожарном порядке. Первой боевое знамя получила 7-я бмп в Севастополе. Пять тысяч мужиков разного возраста, в основном призванных из запаса, в одночасье стали морпехами. На их обучение времени не оставалось. Бригаду, во главе с полковником Евгением Жидиловым, немедля отправили на подмогу 51-ой армии, тоже недавно созданной и пытавшейся выполнить задачу по обороне Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций.
Первые бои, первые потери и первые раненые
Санчасть бригады возглавлял военврач 3-го ранга майор Мармерштейн Александр Маркович. Он чётко организовал работу по оказанию помощи раненым и своевременной их эвакуации с передовых позиций. В одном из батальонов служила его жена военврач Анна Яковлевна Полисская. Видеться им приходилось нечасто. Батальоны действовали на разных флангах обороны, нередко их передавали во временное подчинение стрелковым полкам. Так в последних числах октября, прервалась связь с двумя батальонами, ушедшими на выручку пехоте.
Командир бригады поручил майору Мармерштейну отправиться в район боевых действий второго батальона, с целью эвакуации оттуда нетранспортабельных раненых моряков. В своё распоряжение доктор получил пару грузовиков с санитарами.


Осень для морпехов 7 брмп оказалась очень жаркой. С середины октября они вели упорные бои на Ишуньских позициях, затем обороняли подступы к Симферополю, ведя бои с 72-й пехотной дивизией немцев. Во второй половине дня 31 октября 1941 бригада отступила на южные окраины Симферополя, готовясь отойти к Севастополю. Однако вместо отхода к Севастополю по шоссе, по приказу командующего Приморской армией бригада двинулась через горы к Ялте.
. На развилке дорог остался начальник штаба бригады Илларионов, чтобы дождаться Мармерштейна с ранеными, и батальон морпехов, а затем вместе с ними догонять свою часть.
На пути, несколько раз приходилось вести бои. Едва успели окопаться на новых позициях, как противник атаковал морпехов, используя артиллерию и танки. Бой длился два часа. Число раненых возросло до 40 человек. Доктор Мармерштейн всё ещё не прибыл. Начальником санчасти комбриг временно назначил Анну Яковлевну Полисскую и она неплохо справлялась со своими обязанностями. Никаких известий не поступало и из первого батальона.
Вернуться в состав бригады батальону удалось через трое суток. Переход был затруднён из-за большого количества раненых. Командир батальона капитан Просяк Моисей Исаакович получил пулевое ранение и осколочное, от взрыва ручной гранаты. Из его доклада командиру бригаду выяснилось, что за Симферополем, в районе села Бакал, батальон попал в окружение. Капитан Просяк принял решение занять круговую оборону и принять бой. Дважды немцы пытались пробить брешь в их цепи. Обе атаки противника матросы отбили, нанеся урон немцам. В конце концов те отошли, а Просяк вывел из окружения свой батальон.
После медосмотра несколько человек, включая комбата, эвакуировали в госпиталь. После излечения, Просяк в бригаду не попал. Его перевели на новое место службы, благодаря чему он остался жив.
В Севастополь бригада добралась 7-8 ноября 1941года, потеряв в октябрьских схватках с врагом, почти половину личного состава. Что случилось с подполковником Илларионовым, оставленным встречать второй батальон доктора Мармерштейна с ранеными матросами – осталось загадкой. По одной из версий, начальник штаба сбился с маршрута. Неожиданный удар немцев по колонне, вытянувшейся вдоль узкой дороги, предрешил исход боя. Вместе с матросами Илларионов, Мармерштейн и командир батальона капитан Черногубов.
Вместо выбывшего Илларионова штаб армии перевёл в 7-ю бригаду майора Кернера Аркадия Захаровича. Прежде он воевал в стрелковом полку на аналогичной должности. Уроженец Крыма, грамотный офицер, воевал под Одессой, прекрасный знаток сухопутной тактики. В общем – подарок для бригады.
Как вспоминал генерал Жидилов, под руководством нового начальника работа штаба значительно оживилась. «Строгий, требовательный Кернер добился четкой организации службы во всех подразделениях. Офицеры побаивались его придирчивости, но уважали за справедливость, внимательность и готовность оказать помощь».

Увы, в морской пехоте новому начальнику штаба воевать пришлось недолго. Майор Кернер, а одновременно с ним начальник химслужбы капитан Абрам Левиев, были убиты на командном пункте бригады. Немцы начали артобстрел, и один из первых снарядов разорвался в нескольких метрах от группы старших офицеров. Командир бригады Жидилов отделался лёгким ранением.
За первые месяцы действий на передовой 7-я бригада морской пехоты потеряла не одну сотню матросов и 128 человек командного и политсостава. Среди них командир роты Хаскель Рабинович, командиры огневых взводов Арон Тульчинский, Борис Китнер, Леонид Левитин, Евель Вихман, начальник связи батальона Ефим Рапопорт, техник-интендант 2 ранга Иосиф Третьян.
После отражения первого штурма Севастополя, когда наступило недолгое затишье, в 7-ю бмп приехал начальник санчасти 30-ой бронебашенной батареи. Звали его Мармерштейн Саул Маркович. Он хотел повидать своего брата и его жену. Ничего вразумительного ему сказать не могли. Никто не знал обстоятельств гибели Александра Марковича. И Анну Полисскую встретить не пришлось. Она пропала без вести вскоре после гибели мужа. Через десятки лет стало известно , что узница концлагеря врач 3-го ранга Полисская А.Я. была расстреляна немцами.
Врач 30-й батареи Саул Маркович Мармерштейн в береговой артиллерии Черноморского Флота был человек известный. Это он, чтобы имелась возможность на месте спасать людей, организовал на базе своей санчасти хирургическое отделение. С эвакуацией тяжелораненых ситуация осложнялась постоянно. Раненые начали поступать в санчасть в начале ноября. До марта сорок второго года доктор Мармерштейн вернул с того света более ста человек - артиллеристов, морпехов, пехотинцев и даже авиаторов. Некоторые операции длились часами. К примеру, корректировщику Письменному осколки перебили голень, повредили позвоночник, задев при этом легкие и почки. Операция продолжалась три часа. В результате человек вернулся к жизни.
Подвижническая деятельность Саула Мармерштейна привлекла внимание начальства. После полученной контузии его назначили начальником санитарной службы Черноморского Флотского Экипажа. Отныне деятельность Мармерштейна распространилась на обе башенные батареи, артиллерийские дивизионы и местный стрелковый полк. Саул Маркович относился к той редкой категории людей, о которых окружающие говорили : « Работа его не ищет – он сам постоянно в работе».
Запись в наградном листе как нельзя лучше даёт понять чем военврач 3-го ранга Мармерштейн С.М.заслужил уважение на фронте : «…т.Мармерштейн работал самоотверженно, без сна и отдыха, не считаясь со временем, в тяжёлой боевой обстановке, при больших бомбовых налётах противника и сильного арт.огня лично оказывал неотложную хирургическую помощь раненым на батареях…
30 июня 1942г. на 35 батарее скопилось большое количество раненых т.Мармерштейн бессменно более суток не отходил от операционного стола, оказывая, помощь раненым, с последующей эвакуацией их на самолётах «Дуглас».
После Мармерштейна санитарную службу на 30-й батарее возглавил Прагер Айзик Эльконович, явившийся туда, можно сказать, с того света. Поначалу у него всё шло нормально: морская военно-медицинская академия, затем береговая артиллерия Черноморского Флота. Первая должность – начальник санчасти отдельного полка. Не прошло и трёх месяцев, как от полка остался один дивизион. По штату там врач не положен. Прагер получил новое назначение – сопровождать в эвакуацию раненых. Из севастопольского порта теплоход «Армения» вышел 6 ноября. На борту находилось до 10 тысяч пассажиров, по большей части это были раненые красноармейцы и краснофлотцы из 23-х госпиталей.
7 ноября, в день очередной годовщины Великой Октябрьской социалистической революции, судно было атаковано с воздуха. Самолёт «Хейнкель He-111» сбросил на теплоход две торпеды, одна из которых разорвалась в его носовой части. Через пять минут «Армения» затонула. Команда сторожевых катеров, сопровождавших плавучий госпиталь, спасла восемь человек, обнаруженных на месте трагедии. В числе счастливчиков оказался военврач Айзик Прагер.
Новое место службы на 30-ой батарее поначалу не предвещало особых проблем. Береговую батарею надёжно защищали шесть железобетонных дотов, с пулемётными расчётами. Воздушное пространство стерегли зенитчики. На подступах к батарее круглосуточно несли службу парни из батальона морской пехоты.
Незадолго до нового года к командному пункту батареи прорвались немецкие танки с пехотой. По ним прямой наводкой ударила береговая артиллерия. Результат был ошеломляющий. Немцы бежали, оставив на подступах к батарее догорать танки, расколотые мощными снарядами.
Активные действия против «тридцатки» немцы начали в июне 1942 года. Немецкая авиация сбросила на её башни несколько фугасных бомб, весом 1000 кг каждая. В тот же день бетонобойные снаряды, выпущенные мортирами «Карл», вывели из строя одно орудие. Днём позже такой же снаряд пробил железобетонную защиту другой башни.
Санчасть батареи работала без сна и отдыха. Вскоре вся палата была забита ранеными. Потребовались дополнительные помещения, чтобы разместить обгоревших и отравленных пороховыми газами людей.
18 июня фашистским автоматчикам удалось прорваться к боевой рубке батареи. В ней находились помощник командира капитан В. Окунев, командир взвода связи старший лейтенант А. Пузин, телефонист Б. Письменный и артэлектрик А. Пат. На предложение сдаться они ответили огнём из автоматов. В последнем бою все четверо погибли. Факт их гибели описан в ряде книг, включая трижды издававшийся труд «Краснознамённый Черноморский Флот». Несмотря ни на что герои числятся без вести пропавшими в документах МО и в Книге Памяти Севастополя.
Когда ударная группа немецких сапёров и огнемётчиков, в конце концов, проникла внутрь орудийного блока, живых людей там не оказалось. Некоторые сумели бежать. Оставшиеся погибли от взрывов, сотрясавших внутренние помещения башен.
«Из всего состава, более чем тысяча защитников, к нам в плен попало только 40 человек со слишком тяжелыми ранениями, чтобы продолжать сопротивление», - вспоминал много лет спустя немецкий офицер Бидерман Готтлоб Херберт.
На каком этапе боёв ушёл из жизни доктор Прагер –нигде не зафиксировано. Без сомнения, он до последней минуты находился рядом с ранеными.
Как и большинство личного состава 30-ой бронебашенной батареи Айзик Эльконович Прагер занесён в списки без вести пропавших. В графе «место рождения» доктора Прагера указано местечко Черея Чашникского района Витебской области. Всех евреев местечка , а находилось там около 800 человек, оккупанты уничтожили 5 марта 1942 года.
ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ОБОРОНЫ
Надёжной опорой и защитой Севастополя с первых дней обороны была артиллерия. Батарея № 14 Береговой Обороны главной базы Черноморского Флота участвовала в боях с ноября 1941 по июль 1942 года. В тяжелой обстановке последних дней обороны личный состав батареи продолжал выполнять боевые задачи, ведя огонь по скоплениям частей противника на Северной стороне. Огнём батареи были подавлены несколько артиллерийских и минометных батарей немцев и уничтожена их шлюпочно-десантная группа, пытавшаяся переправиться через бухту на южный берег. Бессменно батареей командовал старший лейтенант Григорий Исаакович Халиф.
Немцы не раз пытались подавить батарею, выпускали по её позициям до полутысячи снарядов. В налётах на неё участвовали десятки самолётов. Погибали люди, выходили из строя орудия, но батарея держалась.
Последний бой артиллеристы 14-ой батареи провели 1 июля 1942 года. Около 14 часов на батарею двинулись танки и немецкая пехота. Стрелять по врагу было нечем: накануне от прямого попадания авиабомбы взорвался склад боеприпасов. Старший лейтенант Халиф по связи вызвал на себя огонь 35-й береговой батареи. Но и там ударить по фашистам было нечем.

Последняя радиограмма командира 14-ой батареи состояла всего из нескольких слов: «Боеприпасов нет. Фашисты атакуют. Идем в контратаку. Прощайте, товарищи!».

Артиллеристы 14-ой батареи, включая их командира Григория Халифа, геройски выполнили свой воинский долг.

В числе награждённых их имена отсутствуют.

Уникальными фортификационными сооружениями считались 30-я и 35-я бронебашенные батареи, укрытые на глубине до 40 метров. На поверхности – ничего, кроме двух башен, с орудийными стволами. Дальность стрельбы батарей позволяла им держать под своим огнем огромную территорию вокруг Севастополя. Долговременное функционирование каждой батареи в автономном режиме обеспечивали узел связи , силовая станция, большие запасы боеприпасов, продовольствия, пресной воды. Подземные сооружения позволяли личному составу безопасно передвигаться и доставлять к орудиям снаряды, при том, что масса каждого снаряда была около полутонны. Для управления огнем имелись два подземных командных пункта, удаленные на 300-450 метров от артиллерийских блоков.

Наряду с бронебашенными береговую оборону Севастополя обеспечивали ещё 10 батарей, с орудиями разного калибра. Командовал всей артиллерией Береговой Обороны Главной Базы Черноморского Флота подполковник Файн Борис Эммануилович, уроженец Москвы, кадровый офицер орденоносец. Службу в Красной Армии он начал в 1919г.
Файн лично выбирал огневые позиции для береговых батарей на Перекопе, Ак-Мечети, Евпатории, Севастополе и других пунктах, он же руководил установкой артиллерии в дотах.
До начала боевых действий подполковник Файн провёл рекогносцировку местности, затем выбрал наблюдательные пункты для батарей, обучил управляющих огнём стрельбе по сухопутным объектам и проконтролировал пристрелку рубежей. По мнению командования, все эти действия способствовали нанесению противнику крупных потерь и позволили задержать его на дальних рубежах от Севастополя, до подхода частей Приморской армии.
До последнего дня обороны города подполковник Файн командовал артиллерией.
Ночью 1 июля Севастополь покидала подводная лодка Щ-209. На ней отплывали в Новороссийск члены Военного Совета, часть руководящего состава штаба Береговой Обороны. Всего 63 человека. В список на эвакуацию был внесён и Файн Б.Э. По неизвестным причинам он остался на берегу.
2 и 3 июля отдельные группы воинов под руководством командиров Д.И. Пискунова, И.Ф. Хомича, Н.А. Васильева, М.Ф. Кабалюка, Б.Э. Файна и других неоднократно пытались ночью прорваться через фронт, но все попытки кончались неудачей. Уйти в горы смогли лишь несколько малочисленных групп.
15 мая 1943г. штаб Черноморского Флота представил по команде данные на командиров, исключённых из списков Военно-Морского Флота как пропавших без вести. На одной из страниц под №540 значился подполковник Файн Б.Э., чуть ниже, под №546, – командир 14-й батареи старший лейтенант Халиф Г.И.
К последнему дню июня потери в личном составе Севастопольского оборонительного района не поддавались учету. Отдельные дивизии и бригады потеряли убитыми и ранеными до 90% от оставшегося наличия. Общие потери советских войск за весь период обороны Севастополя с 30 октября 1941 года по начало июля 1942 года составили 200 481 чел., из них безвозвратные потери — 156 880.
3 июля 1942 года граждане Советского Союза узнали об окончательном прекращении обороны Севастополя из сообщения Совинформбюро. "По приказу Верховного Командования Красной Армии, - говорилось в сообщении, - советские войска оставили город Севастополь… Бойцы, командиры и раненые из Севастополя эвакуированы».
Первыми Севастополь оставили не войска, а те, кто ими командовал. Имеется достаточно убедительных свидетельств и документов, подтверждающих факт бегства из Севастополя высшего командного состава Приморской армии и Севастопольского оборонительного района, начиная с генерала Петрова И.Е. и адмирала Октябрьского Ф.С.
«Остатки Приморской армии, лишённые высшего командования, отошли на мыс Херсонес, где сопротивлялись ещё три дня. Основная часть солдат и командиров сдалась в 14-15 часов 4 июля, после мощного артобстрела, бомбежки и расчленения обороны, между Казачьей бухтой и бронебашенной батареей № 35, (Маношин И.С. «Июль 1942 года. Падение Севастополя»).
Прозвучавшие в сообщении Совинформбюро слова, будто войска из Севастополя эвакуированы, также были далеки от истины.
Попытки эвакуировать войска морем себя не оправдали. Выделенные для эвакуации личного состава катера-тральщики, сторожевые катера и другие суда , брали на борт максимум по 90-95 человек. На переходе из Севастополя в Новороссийск их подстерегали немецкие самолёты.
«К утру 2 июля в районе бухт Камышовой и Казачьей, 35-й батареи и Херсонесского полуострова собралось 50–60 тысяч красноармейцев и краснофлотцев. Большинство из них сохранило личное оружие, и были даже две боеспособные пушки – 45-мм и 76-мм. Немцы интенсивно атаковали плацдарм последних защитников Севастополя, однако в течение дня им удалось продвинуться лишь не несколько сот метров. Отдельные группы бойцов пытались прорваться в направлении Балаклавы и уйти к партизанам, но удалось это лишь нескольким десяткам человек. Остальные же надеялись на помощь с моря». (Александр Широкорад «Время больших пушек: Битвы за Ленинград и Севастополь»).
22 декабря 1942 г. Президиум Верховного Совета СССР учредил медаль «За оборону Севастополя». Первыми получили новую награду адмирал Октябрьский и генерал Петров, скрытно покинувшие Севастополь ночью 1 июля того же года.
Погибшим защитникам Севастополя медаль не полагалась. Выжившие сумели получить её, в основном, после войны. В их числе и майор медицинской службы Саул Мармерштейн. До окончания войны он оставался на службе в Черноморском Флотском Экипаже. Последнюю награду за боевые заслуги, орден Отечественной войны 1 степени, он получил летом 1945 г. Затем ему пришлось распрощаться с боевыми друзьями, Севастополем и с Черноморским Флотом– доктора перевели служить на Балтику, в Рижское военно-морское нахимовское училище. Каким он остался в памяти будущих флотских командиров можно прочитать в сборнике их воспоминаний «В море и на суше». Приведу оттуда несколько строк: «Вот уж кто запомнился! Это - начальник медслужбы, боевой офицер и фронтовой врач, прекрасный профессионал, майор, а впоследствии полковник Мармерштейн. Всегда безупречно одетый, с виду суровый военврач был очень внимательным к нам, но решительным и без церемоний. Чувствовалось закаленное в боях и твердое сердце хирурга. Помнят его, конечно же, все!».
Саул Маркович Мармерштейн один из немногих участников обороны Севастополя, кому удалось выжить в тех боях. Погибших не хоронили. Чаще всего от них ничего не оставалось. Из 80 тысяч солдат, матросов, офицеров, попавших там в плен, большинство умерли от ран, болезней, истощения, расстреляны или сожжены в море на баржах. Если в Книгах Памяти стречаются имена кого-то из них, то с пометкой: «пропал без вести». Поэтому каждая публикация в еженедельнике «СЕКРЕТ» это не только священный долг Памяти, но и надежда, что кто-нибудь из граждан нашей страны узнает новые сведения о своих дальних родственниках и однофамильцах, воевавших с фашистами в годы Второй мировой войны.

 

 

Владислав Кац,

Израиль.