Дейч Меер Мордуховия

стрелок  3-й стрелковой роты 3-го стрелкового батальона  191-го стрелкового полка 201-й Латышской стрелковой дивизии.       1941-42

пулеметчик 3-й стрелковой роты 3-го стрелкового батальона  191-го стрелкового полка 201-й Латышской стрелковой дивизии.       1941-42

командир взвода 2-й минометной роты 2-го стрелкового батальона 125-го Гвардейского стреокового полка 43-й Гвардейской Латышской стрелковой дивизии.       1943 — 44

командир минометной роты 123-го стрелкового полка 43-й Гвардейской Латышской стрелковой Рижской дивизии.   1944 — 45

Рядовой   1941

Младший лейтенант 1943

Лейтенант 1944

Старший лейтенант 1945

Капитан 1945 — 47

Меер Дейч родился в 1920 г. в Латвии, в г.Даугавпилс.

В юности в Латвии занимался подпольной деятельностью, входил в местную комсомольскую организацию, занимался изданием подпольной газеты, до присоединения Латвии к СССР.

После включения Латвии в состав СССР Меер работал по комсомольской линии, был направлен пионервожатым в еврейскую школу. В первые дни войны участвовал в организации эвакуации и сам также был отправлен в центральную часть России. Меер и его сестра оказались в Кировской области, где сестра начала работать в колхозе, а брат — на лесосплаве.

В августе 1941 г. он, как и многие другие попавшие в эту область эвакуированные из Латвии,  добровольцем записался в Красную Армию и был направлен в формировавшуюся тогда 201-ю стрелковую дивизию, получившую наименование Латышская.

17% численности этой воинской части составляли евреи. Абсолютное большинство солдат в были добровольцами и не имели опыта военной службы.

После 3-месячного обучения часть начала боевые действия под Москвой, приняла участие в контрнаступлении. Вот как описывал Меер Дейч  первые бои в своем интервью:

«20-го декабря мы вступили в бой. В районе Наро-Фоминска. Наш участок был под Елагино. Там мы наступали. Ну и что я вам скажу: в связи с тем, что дивизию ввели в бой без разведки, без всего, то, когда мы наступали, мы по сути стреляли по своим и наступали на своих. Было это связано с тем, что высшее командование не знало, где находятся наши, а где находятся немцы. И так получилось, хотя это я потом уже узнал, что командир дивизии потребовал, чтобы ему дали время для разведки, ему сказали, что, мол, нечего разведывать, давай наступай и все, никаких там проволочек, некогда больше. И поэтому много людей погибло не потому, что иначе нельзя было, а из-за вот таких неприятностей». 

— Какие в тех боях были потери?

— Там были большие потери. Я могу сказать потому что, когда мы 31-го декабря пошли на Боровск, со всего батальона нас осталось двадцать человек. И я был уже назначен командиром.

— Если вы в начале были полностью укомплектованы, то от батальона из 600 человек осталось только 20 человек активных штыков, так?

— Да, и вот за это время с 20-го декабря столько осталось».

После одного из тех боев и самого Меера посчитали погибшим (пропавшим без вести), в донесении о потерях указано, что это произошло 24 декабря 1941 г. у деревни Елагино. К счастью, донесение оказалось ошибочным. Но на основании него в наши дни имя Меера Дейча можно встретить в разделе погибших в Книге памяти. Ошибочно указано, что он захоронен на месте боев в деревне Елагино Московской области:

В боях конца 1941 — начала 1942 г.  Меер Дейч в звании рядового сначала был стрелком, затем — вторым номером пулемета. После гибели товарища стал 1-м номером пулеметного расчета.

1 января 1942 г. Меер был ранен в голову. Осколок пробил каску и ушанку, но рана, к счастью, оказалась не смертельной, и его отправили в госпиталь. 

Интересно, что после выздоровления Дейча направили продолжать службу в той же самой дивизии, что в целом было довольно большой редкостью. Но таков был статус специальных частей в Красной Армии, и порядок учета военнослужащих предусматривал всемерно обеспечивать принцип их комплектования.

Пройдя после ранения короткое обучение на младшего командира, Меер Дейч стал командиром взвода противотанковых ружей. В конце 1942 г. дивизия участвовала в кровопролитной Демьянской операции.

Из воспоминаний Меера Дейча:

«Было у меня одно отделение – все уголовники. Отличные ребята! Они мне обещание дали, что никаких хулиганств от них не будет. Под Симоново, я помню, мы отбивали атаку немцев, и шли танки. Вроде шло шесть и три мы подбили. Под Симоново меня и ранило осколком снаряда в руку. Опять госпиталь в Ярославле».

После второго ранения весной 1943 г. Марк снова вернулся в свою часть, и был назначен командиром минометного взвода.  В 1944 г. дивизия вела бои за освобождение Латвии.

Из наградного листа:

«При наступлении после форсирования реки Айвиексте 12 08 44 года за рекой Весета тов.Дейч показал себя умелым и инициативным офицером. При контратаке немцев на район расположения минометной роты, сумел быстро подготовить данные для стрельбы и открыл своевременно огонь по наступающему противнику. Контратака была отражена, на поле боя осталось 15 убитых и 7 раненых немецких солдат. Своевременно и бесперебойно минометная рота обеспечивала своим огнем продвижение пехоты в наступление. При наступлении на дер. Вещкалснава тов.Дейч командуя ротой и находясь на наблюдательном пункте был ранен, несмотря на ранение из боя не вышел, находился в строю до окончания боёв. Достоин правительственной награды — орден «Отечественная война» II степени».

Еще одну контузию Дейч получил в марте 1945 г.

«Сбоку тут от меня связист сидел. Смотрю, на столе передо мной его голова, кровь. Крики. Все заметались. Туда, сюда. Кто в дверь, кто в это… Ну, я понял, что никуда бежать нельзя, лучше сидеть уж здесь, пока. Второй снаряд… И вот я смотрю: движение. Побежал кто-то. В общем, после третьего снаряда и мне по голове стукнуло балкой. Я посмотрел: никого нет. В дверь нельзя, и я тогда выскочил в боковое окно какое-то. Увидел лес. Побежал. Пули летят, а я, вместо того чтобы лечь, бегу. Не соображал ничего после удара. Отбежал подальше, а там уже ребята подобрали«. 

За мужество, проявленное в мартовских боях 1945 года Меер был награжден орденом.

Из наградного листа:

«…Зачастую под сильным обстрелом противника оставался на боевом посту, продолжая вести наблюдение и корректируя огонь. Благодаря его умелому и точному корректированию огня, его минометчики за указанный период уничтожили 9 немецких пулеметных точек, 3 противотанковых орудия, 3 подводы с боеприпасами и около 50 немецких солдат и офицеров. В критические минуты, в частности во время контратак противника, личным примером способствовал быстро ликвидации опасных моментов. Достоин правительственной награды ордена «КРАСНАЯ ЗВЕЗДА«.

Через несколько дней Дейч вернулся в строй и принимал участие в заключительных боях против Курляндской группировки противника.

Он закончил войну в звании старшего лейтенанта, был направлен на высшие курсы офицерского состава, но в 1947 году сумел настоять на демобилизации, заявив, что вступал в армию добровольцем и теперь, после войны, хочет вернуться к мирной жизни и работе, не гнушаясь профессией сапожника.

Меер Мордухович вернулся в Ригу, строил семейную жизнь, работал на обувной фабрике.

Здесь, в мирной профессии, он продвигался так же, как в стрелковом полку. Из рядового обувщика стал мастером, начальником цеха. Окончил экономический факультет института, в 1970 г. стал директором убыточной фабрики «Рижская обувь», сделав его вскоре высоко прибыльным и образцовым для советской легкой промышленности предприятием.

 В годы Перестройки, в связи с отъездом детей в США, Дейчу пришлось перейти на другую работу, и в это время он создал один из первых в Латвии кооперативов по пошиву обуви.

Выйдя на пенсию в 82 года, Меер Мордухович продолжал вести активную жизнь, написал книгу воспоминаний ««67 лет. Лучший возраст для бизнеса. Капитан Дейч из пехоты» (2016).

Он ушел из жизни в Риге в 2019, на 99-м году жизни.

Воспоминания Меера Дейча — в интервью на сайте «Я помню» 

​​

—————————

Александр Энгельс